птиц, кометы и монастырские колокола:и тот, кто вскормлен на чистой географии дрожи,возможно, заметит наш огненный промельк.Друзья мои, уронившие головы на бочкив обветшалом трюме беглого корабля,там, далеко-далеко, друзья мои, не знающие слёз,женщины с жёсткими лицами!Наступает полночь, и гонг смертизвучит повсюду голосом моря.Чувствуете на губах солёный привкус сна?Неотвратимо, как приговор, набегает на лицабледность летаргических переулков:рот, захлебнувшийся мёртвой улыбкой,глаза, усталые, словно боксёры после ринга,дыхание, глухо пожирающее тени.Здесь, в этом зародышевом тумане, в этой смуте пропорций,заколоченной накрепко, словно заброшенный погреб,здесь воздух — вне закона, и мшистые стеныотсвечивают печальным цветом крокодиловой кожи.Тонкая вязь паутины:шаги тонут в мягком, будто ступаешь по телумёртвого чудища,тугие влажные гроздья висят бурдюкамив проломах обрушенных стен:эй, Капитан! В этот час дележа и разделаотодвинь без скрипа засовы. Жди меня, жди:мы будем ужинать в чёрном,а юнга, больной малярией, покараулит двери.Сердце моё! Посмотри, как поздно вокруг и безбрежно.День, словно бедная скатерть, сушится на ветруи трепещет, окружённый кишеньем существ и пространства.Всё сущее незримо присутствует в воздухе.Вглядевшись попристальнее, увидишь бродяг,адвокатов, убийц, почтальонов, портных — понемногупосланцев от каждого промысла. А остальныенеслышно трудятся в нашем нутре.Я давно уже начал свой сыск, я ищу терпеливо,побеждённый, конечно, ворожбой темноты.© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977